«ОЧАРОВАНИЕ — ЭТО СПОСОБНОСТЬ ЗАСТАВИТЬ ДРУГОГО ВЕРИТЬ, ЧТО ВЫ ОБА СОВЕРШЕННО ЧУДЕСНЫ», — ГОВОРИЛА АКТРИСА АРЛИН ФРАНСИС. ЭТО ВЫСКАЗЫВАНИЕ В ПОЛНОЙ МЕРЕ МОЖНО ОТНЕСТИ К МИЛАНУ ИЛЕДЖУ, ВЛАДЕЛЬЦУ ОДНОГО ИЗ САМЫХ РЕСПЕКТАБЕЛЬНЫХ И ЭЛЕГАНТНЫХ САЛОНОВ КРАСОТЫ БЕРЛИНА.

ДРУЖИТЬ С КЛИЕНТАМИ НА ПРОТЯЖЕНИИ 20‑ТИ ИЛИ 30‑ТИ ЛЕТ — ЭТО ПРО МИЛАНА. ВЕСТИ ДОЛГИЕ, ТЁПЛЫЕ И ВКУСНЫЕ БЕСЕДЫ — ЭТО ТОЖЕ О НЁМ. МИЛАН, БЕЗУСЛОВНО, CHARMANT… НО ТАКЖЕ И SELF-MADE MAN. ОЧАРОВАНИЕ — ЛИШЬ ДЕТАЛЬ В РОСКОШНОЙ И ИСКРЯЩЕЙСЯ МОЗАИКЕ ЕГО УСПЕХА. ОСТАЛЬНОЕ: ТАЛАНТ, УПОРСТВО, ВЕРНОСТЬ И УСПЕШНОЕ ПАРТНЁРСТВО. КСТАТИ, О ПАРТНЁРСТВЕ. ВОТ УЖЕ ГОД В САЛОНЕ МИЛАНА «MONSIEURMILAN» РАБОТАЮТ НА КОСМЕТИКЕ ESTEL.

Милан, как вы вообще попали в парикмахерскую индустрию? Ваши родители были парикмахерами или вы первый в семье?

В моей жизни было совершенно потрясающее событие. Мы начнём с самого начала. Когда мне было 16, я учился в торговом училище хорошего уровня. Чтобы заработать карманные деньги, я развозил цветы. И вот однажды, это было в ноябре, в этот день шёл дождь, мне нужно было доставить букет в одну парикмахерскую. Прекрасные цветы источали дивный аромат, в самом салоне тоже очень хорошо пахло. Я же приехал на велосипеде, на мне был плащ-дождевик, кепка — и… с меня капало! (Смеётся). Стою я, в общем, в этой парикмахерской… (Милан разыгрывает для меня целое представление. Он делает театральные паузы, говорит поставленным голосом, принимает соответствующие позы, изображает разных действующих лиц, словом, выкладывается по полной. Ему это прекрасно удаётся, он привык, что это работает, и уверен в моей реакции. Я реагирую правильно. Все довольны. Прим. авт.)

Вы не поэт?

(Хохочет). Спасибо. (Месье Милан искренне рад). Продолжаем. В общем, я передаю букет хозяйке, и вдруг мне на голову падает остроконечная стрела. Эта стрела была послана добрыми ангелами из другого мира. С этого момента я понял, что хочу быть парикмахером.

Очень красиво.

Я передал хозяйке цветы и спросил: «Можно посмотреть ваш салон?». Она: «Зачем? Нет, нельзя». «Ну и ладно». Я прохожу по салону, с моего плаща на пол течёт вода. Это 1968 год, у меня длинные волосы и мой идол — Джимми Хендрикс… Я иду по салону и всем говорю: «Привет!». А эта женщина бежит за мной и кричит: «Молодой человек, вам нельзя так просто здесь ходить!». А я отвечаю: «Не раздражайтесь так, всё нормально!». Там было человек 20, все смотрели на меня и думали, как же можно так спокойно держаться в 16 лет? Я сказал: «Успокойся, дорогуша, я ухожу». Приехал домой и сказал бабушке: «Бабушка, я буду парикмахером». «Ты что, с ума сошёл? Никаких денег не заработаешь». Через 2 дня я пошёл в специальное заведение, которое курирует парикмахеров в Дармштадте и спросил, что мне нужно сделать, чтобы стать парикмахером. Они сказали: «У вас очень хорошее школьное образование, вам нужно проучиться всего лишь 2 года. Но если вы хотите получить профессию, нужно найти место, где вы будете практиковаться во время учёбы». Через 3 дня я опять был в той парикмахерской, куда отвозил цветы. В холле я встретил моего будущего шефа. Он спросил: «Молодой человек, вы сегодня снова принесли цветы?», на что я ответил: «Нет, я хочу у вас учиться». В этот момент из‑за угла появилась его жена: «Нам не нужны ученики!». «Вам не нужны ученики, но вам нужен я!» — ответил я ей, и тут её муж поинтересовался: «А почему вы хотите учиться у нас?». Я сказал: «А мне у вас нравится». Меня попросили сесть, я ждал целый час. А ещё через полчаса я вышел оттуда с договором на обучение в течение двух лет.

Что же вы такое сделали, чтобы они вас приняли?

Я сказал следующее: «Я хочу научиться профессии парикмахера, у вас очень красивый салон, и я хотел бы учиться в такой эксклюзивной атмосфере. Я очень открытый человек, и у меня есть огромное желание обучиться этой профессии на самом высшем уровне». После этого мы провели вместе 2 самых прекрасных года. Шеф и его жена меня обожали! Мы поддерживали отношения 40 лет — до самой их смерти. Эта встреча была замечательной. Так я пришёл в профессию. И, знаете, она всегда доставляла мне огромное удовольствие.

А когда прошли эти 2 года и вы поучили диплом, то остались у них в салоне или ушли работать в другое место?

Я ушёл. В 1968 году я был на конкурсе студентов парикмахерских училищ. Среди 60 участников я занял четвертное место. Это было ужасно для меня. Почему хотя бы не третье? И до сегодняшнего дня я страдаю. На втором году обучения я занял первое место по женским причёскам, второе место по окрашиванию и третье по мужским причёскам. Я защищал диплом на тему Берлина. Берлин для меня всегда был очень интересным городом. Здесь присутствовало четыре власти, четыре государства. Русские на востоке, американцы, англичане и французы на западе. Я хотел остаться в этом городе. Я всегда ставил себе цели. Я планировал: «Хочу брать 100 марок за стрижку». И не так уж долго мне пришлось ждать исполнения моей мечты! (Смеётся).

А какой в то время была средняя цена за стрижку?

50 марок (Смеётся). Где‑то 5–6 лет у меня это заняло. В 22 года я получил диплом парикмахера, начал работать, а в 24‑е открыл свой собственный салон.

Открыть свой салон требует денег — откуда они взялись?

Я познакомился с замечательным мужчиной, и мы создали совместное предприятие. Он вложил две трети капитала, а я одну треть. Но зато у меня были клиенты! И у меня всегда был хороший feeling и «ручное» мастерство.

Вы открыли салон в Дармштадте?

В 1969 году я переехал в Берлин. И в Берлине мне удалось привязать к себе очень большое количество клиентов. Знаете, я всегда отличался особой лёгкостью. Я давал людям то, чего им не хватало в других местах. До меня можно дотрагиваться! (Улыбается). Я могу быть звездой на самом высоком уровне, но у меня есть сердце и голова. И это два критерия, которые можно хорошо комбинировать между собой. Если вы это можете, то вокруг вас будут очень интересные люди. И какая бы клиентка не сидела передо мной на стуле — что 40 лет назад, что сегодня, я считаю себя слугой красоты. Вы можете меня заказать, и с каждой женщиной я буду обращаться как с королевой. Для себя лично я выработал определённые законы. Если две королевы встречаются, то это дворцовая церемония. И общаются две королевы на королевском уровне. Они смотрят друг на друга как равные. Это моя философия. Это моё интуитивное поведение.

Милан, в 24 года у вас было немного опыта. Вы ходили к конкурентам, прежде чем открыть свой салон? Или вы просто сделали салон таким, как хотели, не изучая этот рынок?

Я работал в трёх салонах, и это были хорошие салоны. Мой преподаватель много дал мне. Сегодня люди, которых я обслуживаю — космополиты. А раньше у этих людей было определённое мировоззрение. И эти люди меня структурировали. Они по‑дружески обращались со мной, потому что понимали, что я личность с большим сердцем. Я отдал этим людям очень много своих чувств. Знаете, ко мне всегда обращались очень обеспеченные люди. Но я никогда не задумывался о деньгах. Когда я учился, я получал от 15 до 30 немецких марок чаевых. А когда уже стал парикмахером и начал работать в Берлине, то 700 марок в месяц получал только как чаевые. Потом открыл своё дело, а шефу, в общем‑то, не дают на чай. Но, тем не менее! И я получал на чай от 1200 до 1500 марок! У меня были клиентки, которые ходили ко мне каждую неделю и оставляли на чай по 100 марок. И если они приходили в пятницу или субботу, я дарил им букет за 30–40 марок. Знаете, если вам что‑то дарят, в отношениях что‑то меняется. Я очень люблю возвращать данное мне. В этом тоже заключается определённый успех.

Клиентки, которые ходили к вам каждую неделю, наверняка делали сложные укладки с лаком. Сейчас мода стала проще, у людей меньше времени и они реже ходят в салон. Отразилось ли это и на ваших клиентах?

Да, у нас есть клиенты, которые приходят в интервале от 3 до 8 недель. Это совершенно нормальный период. Между ними приходит много женщин, которые просто хотят «прихорошиться». Ощущение красоты — оно сегодня очень важное. Людям это нужно, это входит в понятие lifestyle. И поскольку мы очень расслабленно общаемся с людьми, ситуация у нас совершенно особая. Наши клиенты любят, когда всё делается для них. Иногда они проводят у нас по 5–6 часов.

Милан, как выглядел ваш первый салон и сколько лет он просуществовал?

Он работал 10 лет. Это был 1976 год, всё было в коричневых и бежевых тонах. По-моему, у нас были коричневые стулья и очень высокие потолки. По тем временам это было очень привлекательно. Заканчивались времена flowerpower и хиппи. Но я всегда обращался к определённому типу клиентов — ещё в те времена мы брали 60 марок за стрижку, и для 1976 года это было много.

Это был западный или восточный Берлин?

Западный, конечно. На востоке стрижка стоила 3,45. И мой персонал был интернациональным. Тогда я работал с Анетт, француженкой, сейчас она живёт в Америке и на протяжении 40 лет мы поддерживаем контакт. Был ещё Георг, он давно в Лондоне и тоже поддерживает со мной отношения. Потом была Карен Биттери Фишер из Новой Зеландии. Она пришла ко мне в салон, и я это помню так хорошо, будто это было вчера. У неё был акцент: «МилАн, ты классный парикмахер, я хочу на тебя работать!». Я её спрашиваю: «Ты откуда?». «Я из Новой Зеландии. Работала в Лондоне и в Дюссельдорфе у Сассуна, сейчас я живу в Берлине, и мне сказали, что я должна попробовать у тебя». Она работала у меня 5 лет, а потом вернулась в Новую Зеландию. Я всегда работал с людьми со всего мира. Где бы мы ни жили, всегда есть люди, которые хотят передать другим хорошие ощущения.

Милан, западный Берлин — довольно маленькое пространство. Не было ли у вас проблем с кадрами, мастеров мало, они приходят и уходят, клиентов тоже не так много.

У меня особый подход к этому. Дело в том, что «милан» — это название птицы. Это хищная птица. Чёрный милан живёт в Восточной Европе. А пёстрый милан обитает в Южной Африке. И у той, и у другой птицы есть крылья, и они прекрасно летают. У меня свои крылья, и я хорошо летаю! (Смеётся). (Тема птиц, похоже, красной нитью проходит через жизнь месье Милана. Стены в разных помещениях его салона оклеены роскошными обоями с изображением ярких птиц, а в окне антикварного салона напротив выставлен отличный павлин. Прим. авт.) Я всегда платил своим парикмахерам хорошие деньги. Никто в Берлине столько не платил. Я платил 1600 марок. Сегодня плачу от 2000 до 3000 евро. И если мои мастера захотят уйти — пусть идут. В моей жизни всегда должны быть новые впечатления. Я даю людям силы и могу делать звёзд. Если выдвигаешь высокие требования, люди воспринимают и следуют им лишь в какой‑то степени. У многих нет желания работать на высоком уровне долгое время.

Но как же быть с силами, временем и деньгами, которые были вложены в обучение?

Я всегда оплачиваю обучение мастеров. Это мой предпринимательский риск. Я не заключаю с ними никаких договоров, и не думаю, что это нужно. Если человек внутри с тобой расстался, он всё равно уйдёт. Многие сотрудники, которые ушли, потом возвращаются обратно и стучат в мою дверь. Два раза я брал их назад и два раза мне не повезло. Приоритеты, которые я расставляю в отношении новых сотрудников, у меня в душе. У каждого человека, который начинает со мной работать, я хочу научиться новому. И сегодня я в состоянии предложить хорошее будущее парикмахерам. Я люблю инвестировать, если интуитивно чувствую, что это принесёт плоды. Своим сотрудникам я обеспечиваю социальную защиту. Если человек интеллигентный, он это понимает. Мне везло — люди со мной оставались на 10–12 лет.

Вы сказали, что ваш первый салон просуществовал 10 лет. Что произошло потом?

Через 10 лет истёк мой арендный договор. Но в то время у меня уже было 2 салона. На протяжении 10 лет у меня было 2 салона и 35 сотрудников.

Всё это время вы продолжали работать с тем же первым инвестором?

Да, мы всегда работали вдвоём. После того как мы 2 года проработали вместе, я открыл второй салон. С 1978 по 1989 год мы параллельно вели 2 салона. У нас было 35 сотрудников, и я не думал, что это такой стресс. Потому что всегда исходил из того, что все мои сотрудники такие же, как и я. Но, к сожалению, это не так. В течение десяти лет вокруг меня были наркозависимые, пьющие и те, кто регулярно беременел. Я ничего не имею против детей, но в определённых рамках. И с людьми, с которыми я работаю, я хочу лёгкости. У нас были превосходные обороты. В 80‑е годы мы достигли годового оборота в 1 000 000–1 400 000 марок. Это было здорово. Но в 1989 году я сказал, что теперь у меня будет только один салон, 20 сотрудников, и этого достаточно.

Почему?

Не хочу больше. Дело в том, что качество нельзя распределить на большее количество людей. Если сотрудников много, они не могут поддерживать определённый уровень. Они считают, что к ним предъявляют слишком высокие требования. У меня один салон, и я выжму из него всё, что можно. Таким образом, я сделал очень правильный шаг. Я работал в салоне 25 лет. Через 22 года я решил его переоборудовать, но владелец дома не согласился с моим предложением. И мне пришлось искать новое помещение. После того как в марте прошлого года я открыл мой новый салон, я ещё раз расставил свои приоритеты, потому что знаю, как нужно обслуживать людей. И мой нынешний салон снова подтвердил, что я — беспокойный человек и всегда хочу идти по линии успеха. В этом бизнесе я достиг результата. Я отошёл от того, что предлагают массовые парикмахеры и перешёл к индивидуальному. С того момента, как я въехал в это помещение, все косметические фирмы пришли ко мне с предложениями. Фирма Estel предложила мне нечто новое. Я пока не на 100 % согласен со всем из предлагаемой продукции, но мне эти продукты нравятся, и нравятся люди, с которыми я общался на протяжении последнего года. Мне понадобилось 6 месяцев, чтобы я вошёл в это русло. К концу года, думаю, мы найдём с Estel хорошую основу, над которой уже можно будет делать надстройку. Но для того, чтобы всё встало на свои места, нужно время.

Вы уже работаете красителями Estel?

Конечно, потому что краска замечательная.

А до Estel на каких красках работал ваш салон?

Мы работали с Wella.

Милан, вы могли перейти на любую марку — L»Oreal, Schwarzkopf, Goldwell. Почему вы остановились на русской марке? Это ведь серьёзное решение, а вы — серьёзный бизнесмен. Не боялись рисковать?

Это не риск. Я в первую очередь творческий человек. И я хочу заниматься творчеством с теми продуктами, которые мне нравятся. Если я вижу, что продукт даёт мне лёгкость и преимущество, то не играет роли, из какой он страны. Сегодня мы работаем глобально и интернационально. Для меня важно только одно — что продукция хорошая. Никто из моих клиентов не спрашивает, чем я работаю. Важен результат.

Выходит, со своими клиентами вы дошли до уровня «врач — пациент»?

Да, мы так работаем уже на протяжении многих лет. И знаете, что для меня тоже является важным? С любыми красителями мастера работают в перчатках, а с шампунями и уходами без перчаток, и знаете, на Estel ни у кого не было никаких раздражений и аллергий.

Какую роль в принятии решения сыграла маржа, которая заложена в цене косметики Estel?

Я думаю, что я в этом отношении уникальный! (Смеётся). Возьмём шампунь Estel — он дешёвый. 19,5 евро.

Это цена для клиента?

Да, цена на ресепшн. Тоник для волос — 24,5. И 38,5 евро за маску.

Но такой большой маржи не могло быть с другими марками.

Могла. Мы работаем с Alterna, там ещё больше получается.

Ну это как раз не удивляет. Высокие цены большинства брендов — это грамотный маркетинг. Estel же совершила в этой области революцию, у неё очень честная цена.

Да, действительно справедливая цена. Для нас очень важно, что эту продукцию нельзя купить в интернете. И если мы хотим выстроить фундамент на длительное время, мы должны определённым образом общаться. Как предприниматель я живу от продаж. И я не хочу зарабатывать на одном продукте 3–4 евро. Если я работаю с продуктом и продаю его, я должен и клиенту передать свою уверенность. Я не боюсь денег. Если клиентка говорит, как она довольна окрашиванием, после которого её волосы так блестят, я должен брать за эту услугу соответствующую цену. Я беру на вооружение законы бизнеса, постоянно учусь этому. Вокруг меня много людей с хорошим восприятием бизнеса.

Поставщики довольно болезненно относятся к соседству. На ваших полках стоит дорогая марка LaPrairie, очень высоко себя позиционирующая Alterna и появляется никому в Германии не известная марка Estel. В такой ситуации поставщики шантажируют салоны скидками — «уберите эту косметику, и мы дадим вам такую‑то скидку».

Люди даже не рискуют такие беседы со мной вести, потому что я твёрд в своих убеждениях. Сейчас я расскажу вам совершенно прекрасную историю. Два человека из одной фирмы пришли сюда. У меня тут сидели три дамы с роскошными блестящими волосами, одной я сделал мелирование, а двум покрасил волосы. И один из пришедших мужчин сказал: «Вот так здорово можно окрасить волосы нашей краской», а я ему ответил: «Посмотрите, пожалуйста, вот карточка этой женщины, я работал на продукции Estel». Клиентка спросила: «Это новая фирма?», и я ответил: «Да. Это самый высший уровень, который я мог для вас найти». Мужчина был абсолютно раздавлен.

В случае Estel у русских парикмахеров есть преимущество перед немецкими, у наших всегда есть возможность учиться. Estel — марка очень активная, устраивает много шоу, конкурсов, семинаров. Каким образом учатся ваши мастера?

Возможно, в будущем мы сможем проводить семинары Estel здесь, в моих помещениях. 25 лет я работал на индустрию, проводил семинары, и сегодня у моего бизнеса очень привлекательный вид. И если здесь будут проводиться семинары, это будет реальная возможность донести до моих коллег идеи Estel.

Милан, а кто сейчас передаёт мастерство Estel вашим мастерам?

Вот она здесь сидит! Ивон Фишер (руководитель технологического сервиса ESETL в Германии), конечно. (Смеётся). В прошлом году мы были в Петербурге, посмотрели шоу, которое нам очень-очень понравилось.

Милан, вы ещё стоите у кресла?

Ежедневно. И мне нравится. Мне важно находиться в центре моих клиентов, ко мне приезжают со всей Германии. Если клиенты хотят к Милану, они доберутся до него, где бы он ни был. У меня есть клиентка, ей 86. И мы дружим уже 36 лет… Работать у кресла — это самое важное. Организационные вопросы я решаю так, по ходу дела. И я в этом отношении отличаюсь постоянством. Мой компаньон берёт на себя решение некоторых административных задач. Так всё и функционирует. Дело в том, что если кто‑то не понимает меня, тот не может со мной работать.

А это всё тот же первый компаньон?

Да.

Вы очень верный человек.

Да, потому что мы оба честные. Мы открыто общаемся друг с другом. И вот это очень важно.

Милан, что для вас успех и чем вам пришлось пожертвовать ради этого успеха?

Мне пришлось пожертвовать большим количеством свободного времени. Но я набрался потрясающего опыта. Познакомился с фантастическими людьми. И в принципе у меня вообще нет такого понятия как «жертва». Я создал себе хорошие условия, я достиг высокого культурного уровня. У меня дома много хорошей литературы. Мой любимый писатель — Антон Чехов. Я привил себе очень хороший вкус. Сегодня я могу сказать, что очень горжусь тем, чего достиг.

Интересны предпочтения немецких клиентов в услугах. В России услуга номер один — это окрашивание. На ней зарабатывают больше всего. А как в Германии?

Окрашивание — номер один. Потом мелирование — у нас столько мелирования делают! Какое‑то утопическое количество. А затем уход за волосами. Люди хотят, чтобы за ними ухаживали. В ближайшее время хочу взять ещё одного косметолога на работу, так много клиентов. И маникюр, конечно, в день мы предоставляем эту услугу 12–14 клиентам.

Насколько ваши цены отличаются от других топовых салонов? Сколько стоят стрижка и окрашивание у вас и у ваших мастеров? И изменилась ли цена на окрашивание, когда появилась Estel?

С Estel цена стала на треть выше. Но мы всегда были дорогими! (Смеётся). Хотя нет, мы не дорогие, просто у нас цены соответствуют уровню наших услуг. Наши расценки: 120–160 евро. Если работаю я, то цена на 25 % выше, чем у моих сотрудников. От 100 до 300… Это стрижка и окрашивание. Стрижка от 85 до 125, уход уже включён. Мелирование — от 70 до 150 евро.

Милан, ваш салон — это потрясающее помещение и очень дорогое. Какой процент расходов салона идёт на аренду?

Десять процентов.

Как вы нашли это помещение? Вы его представляли именно таким, когда искали, или увидели и поняли — вот оно?

Дело в том, что я 30 лет жил в такой же квартире. Много лет я ходил мимо этого дома и думал: «В этом доме я хочу жить». Но не мог себе этого позволить. И как‑то я встал, собрал всё своё мужество. В тот день опять шёл дождь. Дождь приносит мне удачу. И вот я вошёл в этот дом, здесь работали строители — пола нет, стены без штукатурки. Ничего не было, кроме таблички самого дорогого риэлтерского агентства в Германии. Я стоял в вестибюле, и мне показалось, что эти помещения заговорили со мной. Такая вот эзотерика. У меня вообще сверхъестественное восприятие мира. Во всяком случае, я понял, что помещения мне говорили: «Милан, ты наш господин. Возьми нас!». Тогда я позвонил риэлтору, встретился с ним и сказал, что хочу заключить договор, но при этом добавил: «Договор я буду заключать не с вами». Если бы я так сделал, то заплатил бы на 15 % больше. Я сказал, что мне нужно познакомиться с хозяином.

Он мог и не дать контакты хозяина. Он же терял свой процент.

Какое у вас вообще сложилось обо мне впечатление?

Интересное.

Видите? То есть я, в общем, sharmant! Я этому человеку сделал прекрасный комплимент. Я сказал, что мне нужно познакомиться с хозяином, потому что существуют люди, с которыми я ни при каких условиях не подпишу договор. И было бы очень мило с его стороны, если бы он наладил контакт с хозяином. А потом я добавил: «И пришлите свою подругу ко мне на укладку». Он знал, кто я, и сказал: «Я не могу себе такое позволить!». Я ответил: «Это подарок!». Таким образом, он привёл ко мне свою подругу, а я получил адрес. А теперь внимание. Владелица этих помещений согласилась со мной поговорить. Я пришёл к ней в понедельник в 9.30 утра. У неё здесь была квартира на двух этажах. Я поднялся к ней на второй этаж и сразу заметил, что всё организовано по законам фэн-шуй. Я сказал: «Доброе утро, меня зовут Милан, я очень рад с вами познакомиться. И знаете, ваш фэн-шуй мне очень нравится». Она удивилась: «Как? Вы заметили?». Я говорю: «Да, и это прекрасно. И вы мне тоже очень нравитесь. Между нами есть связь. И мне хотелось бы взять в аренду нижнее помещение, потому что я очень хорошо чувствую его атмосферу. И я хочу, чтобы ваш дом стал самым прекрасным в Берлине. У вас кухня фирмы Semantics, и у меня тоже лакированный Semantics цвета божоле. Интерьерный дизайн — моё хобби. А ещё мне нравится, что у вас мебель от Donghia. И я очень хорошо себя здесь чувствую». Она говорит: «Ой, мне страшно!». А я: «Вы не представляете, как мне нравится, когда у женщины в моём присутствии начинается тахикардия! (Смеётся). Мы по той причине так хорошо понимаем друг друга, что я очарован. У меня было всего 20 минут на беседу. Потому что многие хотели поговорить с ней по поводу аренды. «Ах, так здорово с вами!», — сказала она, а я ответил: «Я хочу создать дом красоты очень высокого уровня. Но что касается вашей арендной платы, об этом нам ещё нужно будет поговорить. Я с собой принесу серьёзность и платёжеспособность. Если вы готовы заключить со мной договор, то я могу начать уже завтра, но сначала я должен знать цену. Я хочу аренду на 10 лет. И я хочу провести с вами много приятных часов, потому что вы попадаете в круг моих друзей». На это она говорит: «Посмотрим. Одно я могу вам сказать — вы не можете устанавливать цену». Я не сказал ей, что 2 месяца назад у меня истёк договор аренды, и мне очень нужно было новое помещение. Я говорил с этой женщиной об архитектуре, о мебели на протяжении часа и 15 минут. Потом вошёл мужчина и сказал: «Тут на лестнице очередь, и все хотят с вами поговорить». Я стал прощаться и сказал: «Вы должны чувствовать, кому сдаёте помещение, тот ли это человек. И я благодарю вас за то прекрасное время, которое мы здесь провели». Прошло 3 недели, у меня звонит телефон. Она сказала: «Добрый день». Я говорю: «О Боже! Я ужасно рад, что вы позвонили!». Она заметила, что я говорю от всего сердца, и предложила встретиться ещё раз. Она сделала мне второе предложение, снизила цену. Но это всё равно было слишком дорого. Я сказал: «Вы такой милый, добрый человек! Я готов подписать договор на эту сумму, но я не хотел бы создавать вам проблемы через год. Я не хочу, чтобы вам пришлось меня выгонять, если я не смогу внести арендную плату. Я бы хотел стать вашим другом, это лучше, чем стать вам плохим партнёром». Она говорит: «У меня никогда не было такого разговора с моим квартиросъёмщиком». Я ей показал фотографии, рассказал, какие я хочу обои, какие расцветки. Она сказала: «Мне нужно ещё подумать», и затем сделала мне третье предложение. Я ответил: «Нет, я не могу». Это была пятизначная цифра. Я поблагодарил её за беседу и сказал: «Давайте поужинаем, с вами так здорово!». Она сказала: «Я общалась с таким количеством людей, но вы не выходите у меня из головы». И она предложила мне очередную сумму. Я ответил, что только при условии аренды на 10 лет и твёрдой цены. И вот уже в течение года я здесь.

Это была сумма, которую вы предполагали с самого начала?

Да. И на 10 лет твёрдая аренда! Она постоянно спускается сюда, вниз, и такая счастливая! В прошлом году у неё были тяжёлые события, и в январе я устроил ей хороший вечер — расставил свечи, приготовил еду. Цветы склонялись на этот стеклянный стол, и мы были вдвоём. Прекрасное шампанское, прекрасная еда, мы говорили с ней три часа. Ей стало получше. Сейчас у нас прекрасные отношения. Она часто меня обнимает и говорит: «Ты самое лучшее, что со мной случалось за последние годы». Это ведь прекрасно, правда? И когда я заканчивал ремонт очередного помещения, я звал её: «О, Сабина, ты должна посмотреть!». Душевность, сердечность, которые ты можешь предложить другим людям — это важно и ценно. Поэтому я всегда говорю: «Мне важен каждый клиент»… В прошлом году мне составляли гороскоп. Я пришёл на встречу к астрологу, очень просто оделся — простые джинсы с камнями Сваровски, из которых был выложен череп, замшевая куртка с бахромой на рукавах и чёрный пуловер с люрексом. Захожу я в книжный, у меня было назначено на 19.00, ко мне подходит женщина и говорит: «Извините, пожалуйста, молодой человек, я должна закрыть магазин, потому что ожидаю мужчину». Я говорю: «Ну так я и есть Милан Иледж». Она говорит: «Почему вы мне дали неправильную дату рождения?». Мне сейчас 62. Она настаивает: «Я не могу с вами говорить, потому что вы дали мне неправильную дату рождения!». «Нет, — отвечаю я, — я дал правильную дату, мне действительно 62 года. Я динамичный человек, стою в середине жизни, и радуюсь предстоящим 60 минутам». Она повела меня в свой кабинет и сказала: «Я за последние 10 лет ещё ни разу не составляла такого гороскопа, у вас за спиной столько свершений! Всё, что вы сделали в вашей жизни, было правильным». Мы беседовали 2 часа, несмотря на то, что договаривались о часе. Она мне сказала: «Я не знаю, чем вы занимаетесь, но вы попали в течение. Капитал, деньги — они плывут к вам. Вы правильно сделали, что распрощались с теми, с кем распрощались. Вы сами приняли решение в свою пользу, и я могу только пожелать вам всего хорошего». Это действительно так, ситуация постоянно улучшается. Знаете, я потратил на новый салон столько денег, при том что у меня не так много отложено для безопасного будущего, что у кого угодно возникла бы паника. Но не у меня. За год успех пришёл сам собой. Это мой внутренний баланс. Вы и только вы можете реализовать свои внутренние ощущения и передать их другим людям в своём окружении.

Другие
интервью