Парикмахер, изобретатель, бизнесмен, писатель. Янг Су Парк, создатель всемирно известной компании Y.S.Park, разрабатывающей эксклюзивные инструменты для ESTEL, рассказал о механике и дизайне, о русских и японцах и о том, что думает волос, когда его расчёсывают.

Вы продаёте огромное количество парикмахерских инструментов по всему миру. Какие эмоции вы хотели бы, чтобы испытывал парикмахер, берущий в руку расчёску от вашей компании?

Расчёска — это действительно инструмент эмоций. Самое главное для меня, чтобы у стилиста было ощущение уверенности в том, что сейчас он создаст нечто особенное.

Вы стали создавать парикмахерские инструменты, потому что вам не хватало того, что было на рынке? Или была какая-то другая причина?

Когда я работал в салоне, у меня было по 4 клиента в час! Занятость позволила мне выявить три основных критерия в работе: я понял, что всё должно делаться быстро, легко и точно. Но мне не хватало инструментов, которые отвечали бы этим критериям. Поэтому я решил придумать их сам.      В итоге быстрота, точность и лёгкость стали основными характеристиками нашей продукции. Первая необходима, чтобы быстро обслужить клиента. Он уйдёт домой довольным, а у стилиста останется время на других клиентов. Вторая — простота — реализуется в том, что даже сложный образ мастер может создать довольно легко и без каких-либо лишних манипуляций. А точность — это точность в исполнении стрижки или укладки

Главное, чтобы у стилиста было ощущение: сейчас он создаст нечто особенное. 

В России я часто слышу, что благодаря вашим инструментам условные 5 см в глазах клиента и условные 5 см в глазах мастера наконец-то совпали…

Да, есть такое. (Улыбается.) Когда я только начинал работать стилистом, со мной тоже случалось подобное. Клиент просит отрезать 5 см, я режу, а он потом расстраивается, считая, что длина оказалась слишком короткой. В нашей расчёске есть специальные отверстия: от середины одного отверстия до середины другого — ровно 1 см. Благодаря этому перед тем, как стричь, можно точно отмерить и показать клиенту эти самые 5 см.

Вы начали выпуск своей продукции в то время, когда Видал Сассун говорил, что парикмахеру для работы достаточно иметь только ножницы…

Да, раньше все говорили, что самое главное — ножницы. На самом деле главное — это комбинация инструментов. В одной руке у стилиста ножницы, чтобы выполнять механику, в другой — расчёска, чтобы создавать дизайн. Определить линию от точки А до точки Б — это и есть создать дизайн. Когда линия определена, нам остаётся только срезать её. Стилист — это два человека в одном: тот, кто выполняет механику, и тот, кто создаёт дизайн. В дизайне одежды чаще всего бывает по-другому: один человек придумывает эскиз, а другие — производят операции, чтобы воплотить его в жизнь: кроят и шьют. В нашей профессии — всё иначе.

За что платит клиент? Не за то, сколько раз щёлкнули ножницы. Он платит за результат, чтобы быть красивым, элегантным и обаятельным. А без дизайна это невозможно. Без расчёски и брашинга. Некоторое время назад никто с этим не соглашался, но, наконец, это стали понимать.

Сколько видов расчёсок выпускает ваша компания?

Если не считать цветовых версий, то получается около 50 видов. И примерно столько же у меня в планах. (Улыбается.)

А какой расчёской вы сами любите работать больше всего?

Расчёска 452 с круглыми зубцами, как пальцы.

Вас, как изобретателя, отличает пристальное внимание к деталям. Я знаю, что укороченный зубчик на вашей расчёске предназначен для более лёгкого отделения волос. Расскажите ещё о таких важных «мелочах».

Пожалуй, главная деталь — это текстура. Я совершенно уверен, что стилисты смотрят на мир не только глазами, но и пальцами. В подушечках пальцев у парикмахеров спрятано своего рода «третье око» — потому что в этой профессии очень важны тактильные ощущения. Вот почему наши инструменты имеют очень интересную текстуру. Глазами это не видно, но если вы потрогаете наши расчёски, то почувствуете, что как будто вы трогаете кожу.

Говорят, что нельзя изобрести велосипед. Как у вас получилось так усовершенствовать обычную расчёску, которая существует много лет?

Знаете, я до сих пор два раза в неделю работаю стилистом в салоне. Отсюда и берутся идеи. Я так же общаюсь с клиентами и использую инструменты, как и другие мастера. Понимаете, я такой же стилист, как остальные. Наши вкусы, чувства, ощущения, потребности совпадают. Я понимаю, какой именно инструмент нужен парикмахерам, какие задачи он должен решать, с какими сложностями помогать справляться и так далее. Если я хочу именно такую расчёску, то и топ-стилист в другой точке планеты тоже хочет эту расчёску. Поэтому мои инструменты и стали так хорошо продаваться во всём мире

При этом вы совсем не даёте рекламу. Это принципиальная позиция?

Это просто не нужно. Гораздо эффективнее работает сарафанное радио. Вся информация о расчёсках, как правило, идёт от топ-стилистов. Если топ-стилисты используют какой-либо инструмент в своей работе, он автоматически становится популярным. Мои инструменты имеют узнаваемые формы, на них расположен логотип Y. S. Park. Известные стилисты пользуются ими на мастер-классах, зрители начинают интересоваться — так и распространяется популярность. И это самый верный способ завоевать рынок. 

Каждый год я езжу на выставку в Париж, где встречаюсь с разными стилистами. Обычно в первый год, когда мастер знакомится с нашей продукцией, он покупает одну расчёску на пробу. На следующий год он приезжает и покупает уже несколько расчёсок. Это значит, что наша продукция помогает быть ему более успешным, у него становится всё больше и больше клиентов. Это меня очень радует.

Главная ценность заключается в том, что мы производим инструменты, которые, действительно, нужны. 

Расскажите, как происходит процесс создания нового продукта.

Знаете, что мне помогает? Я включаю воображение и стараюсь представить себя волосом. То есть я думаю не о расчёске, а нечто подобное: «Я волос, и вот меня расчёсывают, я прохожу через зубчики… Мне важно, чтобы мне не было больно, чтобы меня не дёргали…» И вот таким образом получается расчёска. Я просто создаю то, что будет полезно волосам.

Сколько времени уходит на производство одного инструмента?

В среднем — более 6 лет. Поясню, почему так долго. Сначала делается образец, он тестируется в течение продолжительного времени и несколько раз корректируется, пока не становится идеальным. 

А вот на изготовление зажима «акула» ушло 12 лет. Я смотрю на это философски: да, я потратил 12 лет, но в итоге я всё-таки его изобрёл! Поэтому такой срок не является для меня проблемой. Все удивляются и спрашивают: «Откуда столько терпения?» Если бы тогда, на 11-м году, я сдался, это не привело бы ни к чему хорошему. Останавливаться на полпути порой труднее, чем идти до конца — ты несёшь большие затраты, а в итоге ничего не получаешь. Поэтому я всегда довожу дело до логического финала.

А что же было не так с этим зажимом?

Было очень тяжело создать форму. Он изготовлен из тонкого алюминия, его надо было аккуратно согнуть. После того, как мне удалось найти идеальную форму, встал вопрос цены. Нужно было сделать так, чтобы этот зажим можно было купить, а выходил он очень дорогим.

В какой момент становится понятно, что новый инструмент полностью готов для работы?

Это сложно объяснить… Когда инструмент готов, у меня внутри что-то щёлкает. Наверное, подобное чувство возникает у всех дизайнеров, скульпторов, художников. В этот момент я понимаю: всё, больше ничего не нужно, он готов.

Расскажите о ценностях вашей компании. Что особенно важно?

Самое главное — это, конечно, моя команда. Я ведь не могу всё создавать в одиночку. Да, идеи исходят от меня, но я обязательно советуюсь со своими сотрудниками. Кроме того, они помогают воплощать эти идеи в жизнь. 

А главная наша ценность заключается в том, что мы производим инструменты, которые действительно нужны. Если думать и заботиться об окружающей среде, то нет смысла создавать инструменты, которые и так уже существуют. Обязательно что-то из них не понадобится. Это будет мусором. А мы создаём то, чего в мире нет.

Мы говорили о важности ножниц и расчёски, о том, что главное — это их комбинация. Но есть ведь ещё третья переменная — ухаживающие средства. Что первично в работе парикмахера: инструменты или косметические продукты?

Для меня всё, что касается волос, важно в равной степени. И косметика, и инструменты. Например, сегодня я смотрел одно видео про ESTEL и в очередной раз пришёл к выводу: всё взаимосвязано в нашей работе. Косметика создаёт текстуру волоса, расчёска и браш — дизайн, ножницы — форму и длину. Клиент не думает обо всём этом, он представляет себе целостный образ. А мы, парикмахеры, должны думать как обо всём по отдельности, так и о целом

Как вам пришло решение выйти на российский рынок?

Один из моих салонов в Токио находится очень близко к Российскому посольству, поэтому у меня уже долгое время обслуживаются русские клиенты. Бытует мнение, что русские — довольно неприветливые люди. В процессе работы я понял, что это совсем не так. Русские очень чувствительны. Именно благодаря людям российский рынок и заинтересовал меня. 

Прежде всего, я бы отметил русских женщин. Они относятся к себе очень внимательно и следят за собой больше, чем в других с транах, чего не скажешь о русских мужчинах. (Улыбается.) Во Франции, к примеру, в ходу гораздо более раскованный стиль, больше небрежности. И лично мне больше нравится, как выглядят российские женщины. То же самое и с волосами. У русских женщин очень высокие запросы. Те стилисты, которые работают с ними, — настоящие профессионалы. 

Если мы посмотрим на Россию в целом, то может показаться, что всё довольно расслабленно, нет внимания к мелочам. Но если говорить о российских стилистах, то всё ровно наоборот. На соревнованиях по парикмахерскому искусству я наблюдаю, как они аккуратно и тщательно прорабатывают укладку, как трепетно относятся к процессу. На выставках я подмечаю, как русские мастера берут в руки инструменты. Они делают это так деликатно и бережно! В этом российские и японские стилисты определённо похожи.

Вообще я с уверенностью могу утверждать, что в России очень много стилистов, работающих лучше, чем я.

Расскажите про свои салоны. Вы создали очень аутентичные пространства, где своя косметика, свои инструменты, атмосфера…

Вообще, изначально у меня не было в планах вести салонный бизнес. Но для того, чтобы создавать что-то принципиально новое, мне пришлось открыть свой салон. Это стало своего рода экспериментальной площадкой. Иначе у меня не получилось делать то, что я хочу. 

С точки зрения дизайна мы постарались сделать всё так, чтобы не приходилось каждые три года полностью ремонтировать салон, всё менять и выбрасывать старое. Ещё очень хотелось сделать нечто вневременное, поэтому был выбран античный стиль. 

У всех стульев, которые мы используем в салонах, не регулируется высота. Это неслучайно. Конечно, для скорости и удобства работы было бы уместнее кресло с регулируемой высотой. Но мы в своих салонах работаем как скульпторы, а наш клиент — это скульптура. Мы ходим вокруг неё, передвигаемся в разные точки, смотрим с разных сторон, но саму её не перемещаем. Так выстраивается наиболее тщательный процесс работы.

Ровно 20 лет назад вы выпустили книгу «Producing Hair Tonic in Your Brain». Идеи, изложенные в ней, актуальны для вас сейчас?

Самая главная идея моей книги заключается в том, что мы, стилисты, можем сделать красивым только того человека, который искренне хочет быть красивым. Как говорится, если пациент хочет жить, медицина бессильна. (Улыбается.) И наоборот, человеку, у которого нет такого желания, мы помочь не в силах. Мы должны сделать всё возможное, но мы не волшебники.

Любое произведение, будь то книга или расчёска, несёт в себе почерк создателя. А какие ваши личные качества можно ощутить в том, что вы создаёте?

В Европе характер людей часто определяют по гороскопу, а в Японии — по группе крови. У меня группа крови четвёртая, то есть смешанная из второй и третьей. Одна часть меня очень детальна и точна, а вторая часть меня отвечает за креатив. Вот это сочетание и можно увидеть в моих инструментах. И очень сложно определить, что важнее: техника или креатив.

Другие
интервью