Haute Couture или Парижский Синдикат Высокой моды

География салонов, которые работают с Estel, охватывает многие города Росcии и не только. Салоны эти очень разные — креативные и классические, большие и маленькие. Но есть у них и кое-что общее — энергия и творческий драйв, для которых продукты марки становятся идеальным инструментом.

Салоны, выбравшие Estel, не похожи друг на друга. Вот, например, салон «Авеню» хоть и находится в Санкт-Петербурге, но в его атмосфере отчётливо чувствуется дух Парижа. Наверное, поэтому одной из самых популярных услуг здесь является окрашивание Ombre! «Мы хотим, чтобы каждая женщина нашего города любила себя и верила в себя, — говорит руководитель салона Дмитрий Виноградов. — Это ощущение зависит от многих факторов, и от при- чёски в том числе. Цель нашей команды — помочь женщине измениться к лучшему, не изменяя себе. Скажем так — мы делаем красивых идеальными!». 

«Красота — это наша работа», — соглашается с Дмитрием его коллега Анжела Волченская. Кстати, её салон «Черри» — одна из достопримечательностей городка Каменск-Шахтинский в Ростовской области. Салон площадью всего 42.8 квадратных метра, по сути, — переоборудованная двухкомнатная квартира… оформленная в стиле лёгкого «вишнёвого сюрреализма»!

А вот у немецкого партнёра Estel салона Gerardo Capelli & Estetica всё по-немецки основательно и серьёзно. Сюда клиенты при- ходят, чтобы получить «аккуратные окрашивания и стрижки» за бокалом шампанского (или пива, как кому нравится) в атмосфере «сельской идиллии». 

Вообще складывается впечатление, что марку Estel выбирают салоны незаурядные. «Я придаю своему «творению» более широкое значение, чем просто салон красоты, — говорит Людмила Лебедева, директор салона Color Profi в Пскове. — Мой салон — это мои мысли, мои чувства, моя душа. Я всегда хотела создать место, куда человеку будет приятно зайти, пообщаться с интересными людьми, узнать что-то новое. Мой девиз — если быть, то быть лучшими!». 

У польского салона Salon Fryzjerski Krystyna Wiśniewska свой повод для гордости — на основе открытого голосования в газете Gazetа Olsztyńsk он был признан лучшим салоном в городе. Секрет успеха? «Безупречное обслуживание, отлично обученный персонал и продукты Estel», — признаётся владелица салона Крыстына Вищневска. 

А вы как думали? С Estel и не такое возможно!

ESTEL

Санкт-Петербург

ESTEL

Санкт-Петербург

2UP

Санкт-Петербург

АВЕНЮ

Санкт-Петербург

СТУДИЯ 64

Санкт-Петербург

ARZU 

Киев

PRADO

Санкт-Петербург

SIGNATURE

Чебоксары 

АКВА ЛАЙФ

Чебоксары

COLOR PROFI

Псков 

ЧЕРРИ

Каменск-Шахтинский, Ростовская область

SWAG

пос. Бугры, Ленинградская область

GERARDO CAPELLI & ESTETICA

Ольпе, Германия

SALON KRYSTYNA WISNIEWSKA

Нове-Място-Любавске, Польша

«От кутюр» – знак качества, указывающий на то, что цена и ценность модного объекта практически совпадают, и его можно смело приравнивать к фамильным драгоценностям. Это шоу, огромные деньги, актеры, модели, миллионеры и менеджеры с калькуляторами – с одной стороны, и вековые традиции, уникальное мастерство, труд, душа и талант – с другой. Что сегодня представляет собой «от кутюр» и какую роль здесь играет Парижский Синдикат Высокой моды?

Происхождение словосочетания «от кутюр» в России часто не понимают, а точнее — путают. На самом деле это произношение французского термина «haute couture», в дословном переводе — «высокий пошив», «Высокая мода», а вовсе не русское «от Елисеева», «от Славы Зайцева» или «от Версаче»!

А теперь обратимся к сути этого понятия. Одежда haute couture это не просто что-то элегантное, головокружительное или созданное вручную — это, строго говоря, модели тех немногочисленных Домов моды, которые входят в Парижский Синдикат Высокой моды (Chambre Cyndicale de la Couture Parisienne). История по аналогии с шампанским — как вы помните, только вино из региона Шампань, соответствующее всем правилам французского «Национального института наименований по происхождению» (INAO), имеет право называться и стоить как шампанское, а похожие напитки из Калифорнии, Канады и России навсегда останутся просто «игристыми винами».

В общем, Синдикат Высокой моды — это чисто французский профсоюз, долгое время закрытый для иностранцев. С глобальным международным влиянием — ведь за несколько веков Париж отвоевал себе статус столицы моды! Довольно строгие правила, по которым модные Дома и ателье соответствующего класса могут подать заявку на вступление в Синдикат, регулируются законом Франции, а окончательный список его членов утверждается в Министерстве промышленности. Все серьезно и на государственном уровне. Монополизировав лейбл «haute couture» и создав Синдикат, Франция заслужила право ставить свой «знак качества», а соответственно и цены.

Первым кутюрье в современном
понимании стал англичанин
Чарльз Фредерик Уорт,
специально переехавший в Париж,
чтобы открыть там свой Дом моды.

История haute couture (то есть «Высокой моды») — это социальная история Европы. Первым кутюрье в современном понимании стал англичанин Чарльз Фредерик Уорт, специально переехавший в Париж, чтобы открыть там свой Дом моды. Это было в 1858 году. Почему именно его считают первым? Потому что он первым стал диктовать клиентам-аристократам свое видение моды, и они его оценили! После него так стали делать и другие модельеры. Уорт первым разделил коллекции по сезону, первым пришил к наряду ленточку со своим именем и первым ввел показы одежды на живых манекенщицах, отказавшись от распространенной тогда практики отсылать клиентам тряпичные куклы, одетые в предлагаемый мини-наряд. Его заказчицы, среди которых коронованные особы девяти королевских дворов, известные актрисы и самые богатые люди того времени, выбирали модели из коллекции, которые потом отшивались из предложенных тканей по их фигуре и размеру. В общем, Уорт стал настоящим революционером индпошива; он первым увидел в портном художника, а не просто ремесленника, и гордо назвал его «кутюрье». И, кстати, он совершенно не стеснялся назначать очень высокие цены за свои бальные платья!

Во Франции, да и во всей Европе, одежда долгое время оставалась отличительным признаком сословия, ранга и статуса в социальной иерархии. Закон запрещал нижним сословиям носить одежду из определенной ткани и даже того или иного цвета. Все изменила Французская революция! В это время был издан указ, разрешивший всем гражданам Республики носить любую одежду по их желанию. Швейное дело в связи с этим резко пошло в гору, и в 1868 году самые статусные модельеры, одевавшие высшие круги общества, объединились в Профессиональный Синдикат кутюрье для защиты своих авторских прав от плагиата со стороны портных, одевавших простых буржуа.

В конце XIX века для вступления в эту организацию Дома моды должны были шить наряды на заказ и только вручную, что по мнению Чарльза Уорта гарантировало уникальность модели и высокое качество (в отличие от машинного производства). А чуть позже всех обязали проводить регулярные показы моделей для клиентов и дважды в год демонстрировать новые сезонные коллекции, то есть «пиариться». Только член Синдиката имел право носить звание «кутюрье». Клиенты, желавшие подчеркнуть свою индивидуальность и высокое положение в обществе, ходили на показы и одевались только у таких мастеров.

Франсуа Лесаж,
основатель легендарной мастерской высокохудожественной вышивки Lesage:
«Если вышивка сделана машиной,
из ткани уходит душа»

Итак, в 1900 году в кутюрном «цеху» состояло 20 Домов мод, в 1925 году — 25, в 1937 — уже 29. Наравне с парижскими Домами стояли ателье и Дома мод, созданные русскими эмигрантами-аристократами: IrFe, Итеб, Тао, Поль Каре и др. С 1910 года Синдикат трансформировался в Палату Высокой моды, которая стала заниматься продвижением французской моды на международный рынок.

Сразу после Второй мировой войны Палата организовывает передвижную выставку — Театр моды, в которой приняли участие 53 модных Дома. За следующий год число Домов увеличивается до 106!

Это время называют «золотыми годами» кутюра: в Париже проходит по 100 показов в сезон, на «Высокую моду» работают более 46 тысяч человек, услугами Домов пользуются 15 тысяч заказчиц, в основном представительницы «старых денег» Европы и Америки, аристократки. Такие известные дамы, как герцогиня Виндзорская или Глория Гинесс, заказывают для своего гардероба целые коллекции.

Сонсолес Диез де Ривера и де Иказа, испанская аристократка, которая одевалась у Кристобаля Баленсиаги: «Когда моя мать — постоянная клиентка Eisa (испанского ателье Баленсиаги) и просто его подруга — узнала, что кутюрье все закрывает и отходит от дел, она испытала настоящий шок, потому что буквально весь свой гардероб десятилетиями заказывала у него и просто не понимала, что ей теперь делать. Его вещи, сшитые для одной клиентки, совершенно не были похожи на те, что он делал для другой. Настолько хорошо он их знал».

Причина, по которой Баленсиага и другие кутюрье вынуждены были так опечалить своих клиенток — в наступивших 60-х с их «революцией молодых», молодежной музыкой и молодежными субкультурами. Все — теперь тренд задают бунтующие кумиры, а центром моды для молодых становится Лондон! Мода резко утрачивает свой элитарный характер и превращается в массовую демократичную индустрию. Пришло время prêt-à-porter — индустрии готового платья! Простой смертный получил возможность покупать себе дизайнер- ские вещи в магазинах. Не выдержав конкуренции, ателье закрываются одно за другим, и к 1967 году в Париже остается всего 18 Домов мод.

«Задача Высокой моды состоит именно в том, чтобы подчеркнуть индивидуальность каждой женщины. По существу, моделей на свете должно быть столько же, сколько женщин».

Поль Пуаре – кутюрье, полностью изменивший моду XX века

В тот раз парижский haute couture выжил только благодаря «арабским принцессам», женам и дочерям саудовских или катарских нефтяных шейхов, которые приезжали в Париж и, не считая, тратили деньги на эксклюзивные наряды знаменитых брендов. Новые богачи из США, сделавшие себе состояния, например, в Силиконовой долине, не интересовались «Высокой модой», у «новых денег» были совершенно другие способы социальной самопрезентации, все были помешаны на благотворительности, и покупка сверхдорогого наряда для них была морально неприемлема.

Поэтому в конце XX столетия, когда на кошельки арабской клиентуры повлиял нефтяной кризис, несколько крупных парижских Домов (Torrente, Balmain, Féraud, Carven, Jean-Louis Scherrer, Givenchy и Ungaro) приостановили показы. Парижский кутюр нужно было спасать! Следить за изменением пульса и поддерживать иммунитет «поставили» маркетологов и финансистов. Именно тогда, собственно, в управлении модными Домами и появились люди, которые еще вчера успешно продавали йогурты или памперсы.

Но все-таки, почему французы не бросили это затратное дело и почему они так серьезно относятся к, казалось бы, обычному портновскому ремеслу? Во-первых, достаточно посмотреть, как с десяток мастериц вышивают вручную деталь платья или обрабатывают специально привезенные из Южной Африки перья, чтобы понять, что «Высокая мода» — не просто декадентский каприз для богатых, а настоящее искусство шитья. Трудоемкое, дорогостоящее и редкое искусство для тех, кто может это себе позволить (представьте, на одно платье обычно уходит от 200 до 500 часов работы).

Во-вторых, ценность французского кутюра — в использовании труда высококлассных ремес- ленников, которые в традиционных для Франции специализированных ателье изготавливают кружева, плиссировку, украшения из перьев, пуговицы, цветы, бижутерию, перчатки и шляпы по заказу Домов мод. Все это делается вручную, с душой, как в старые добрые времена, а поэтому просто не может стоить дешево!

Если эти старинные ателье не обеспечивать заказами, то их многовековые знания и опыт навсегда исчезнут в водовороте массовой моды made in China. В общем, кутюр — не просто культурное достояние, а эмоциональная составляющая бренда «современная Франция», и пока в Париже сильны кутюрные традиции, Франция будет стоять выше любой из мировых столиц моды!

Приняв правила игры современного fashion-бизнеса, Палата Высокой моды активно включилась в менеджмент и маркетинг, она занимается организацией недели haute couture, ежегодно проходящей в январе и июле, налаживает и поддерживает связи с прессой и байерами по всему миру, а с 2001 года упрощает драконовские условия приема в Синдикат.

Сегодня для получения статуса Дома haute couture необходимо иметь основное производство (ателье, мастерские, магазины) в Париже, чтобы юридически входить в ведомство французского Департамента промышленности; оплачивать работу не менее 15 постоянных сотрудников — специалистов по шелку, специалистов высокого класса по крою (раньше — 20 сотрудников и трех постоянных манекенщиц), дважды в год демонстрировать на подиуме по 35 моделей (в начале 1990-х гг. коллекция должна была включать не менее 75 моделей в сезон).

Все платья haute couture выполняются только в одном экземпляре, количество машинных швов не должно превышать 30%, отделка и декор должны производиться по старинным традициям, в тех самых специализированных парижских ателье. Плюс крупный вступительный денежный взнос — куда без него! Эти «уступки» позволили принять в Синдикат Жана-Поля Готье и Тьерри Мюглера.

Начиная с 2005 года в haute
couture начинает возвращаться жизнь,
приходит «мода на Высокую моду».

Несмотря на модернизацию всей системы, старые французские Дома разорялись и один за другим выходили из игры, поэтому для привлечения новых люксовых брендов была введена еще одна категория участия — «Приглашенные члены Синдиката». И — да, теперь на особых условиях в Синдикат начинают принимать редких иностранцев. Дома Versace, Valentino, Elie Saab, Giorgio Armani, чьи штаб-квартиры находятся за пределами Парижа, становятся членами-корреспондентами Палаты.

Кроме того, появляется опция defile-off: возможность для молодых дизайнеров за несколько сот тысяч долларов показать свои коллекции не «в рамках», а «на полях» недели «от кутюр» (такой возможностью, кстати, не так давно воспользовалась Ульяна Сергеенко). У этого хода есть вполне практическое объяснение: попасть в расписание недели prêt-à-porter молодым дизайнерам практически невозможно, оно забито под завязку, зато в кутюрной неделе места полно, а значит — больше шансов быть замеченным.

Начиная с 2005 года в haute couture начинает возвращаться жизнь, приходит «мода на Высокую моду». Возобновил показы едва живой Givenchy, об увеличении заказов тогда заговорили представители Домов Christian Lacroix и Jean Paul Gaultier; Christian Dior продает по 45 кутюрных платьев прямо с подиума. В Chanel утверждают, что их сегодняшние клиенты haute couture — не только ближневосточные миллионеры и эксцентричные русские, но и европейцы, американцы, индийцы и китайцы.

Джорджио Армани сильно удивил аналитиков модной индустрии, запустив в 2005 году свою кутюрную линию Armani Prive — мол, на что рассчитывает 70-летний итальянец, никогда не делавший «Высокую моду» и построивший свою империю на классических пид-жаках и брюках? Тем ни менее его ставка на супер-роскошь оказалась верной (как и в 2012 году — на линию варенья и джемов Armani / Dolci): одежда ценой в 15 000 евро, на создание которой уходит по 2 месяца, пользуется спросом у его европейских клиентов. Кроме того, и Armani, и Chanel оплачивают своей главной швее перелеты частным самолетом для проведения примерок непосредственно у клиента: многие из них не присутствуют на дефиле, оберегая свою частную жизнь. Модные Дома все чаще проводят закрытые показы в шоу-румах Нью-Йорка, Дубая, Москвы, Нью-Дели или Гонконга, ведь только 10% клиентов приобретают кутюрные вещи в Париже.

В английской газете Telegraph однажды процитировали слова молодой покупательницы кутюра из Казахстана:

«У нас в стране пышная свадьба — это норма. Моя уважаемая семья не может позволить, чтобы я появилась на свадьбе в простом платье. И ни в коем случае нельзя, чтобы на другой гостье был такой же наряд. Так что haute couture для подобных случаев — скорее необходимость, нежели роскошь. Наши отцы и мужья воспринимают этот факт как должное. Социальный календарь уважаемой состоятельной женщины с Востока, по версии кутюрных ателье, — это от пятнадцати до двадцати свадеб в год, плюс как минимум по одной закрытой вечеринке каждый месяц. Он гораздо более насыщен, чем у самых богатых женщин Европы и Северной Америки, для которых достойный повод надеть наряды haute couture — это свадьбы членов королевских семей и благотворительные великосветские балы. Жаль только, что фоторепортажи с восточных балов нельзя увидеть в светских рубриках глянцевых журналов».

Показанные на дефиле платья
являются моделью-образцом.
Клиентка выбирает модель,
которая ей понравилась,
а затем для нее вручную
шьется новая модель по фигуре.

Чтобы два платья не «встретились» на одной вечеринке, в Домах моды при каждом заказе задают многочисленные вопросы, среди которых: «На какое мероприятие вы приглашены?», «Кто вас сопровождает?», «На каком виде транспорта вам предстоит приехать к месту мероприятия?», «Сколько гостей ожидается?» Представители ателье четко ведут записи, в какую страну и на какое событие отправится тот или иной наряд.

Но самое удивительное то, что те самые традиции haute couture, которые пропагандировал Уорт 160 лет назад, до сих пор живы! По-прежнему показанные на дефиле платья являются моделью-образцом. Все так же клиентка выбирает модель, которая ей понравилась, затем для нее вручную шьется новая модель по фигуре. Правда, теперь для постоянных клиенток даже делают специальные манекены, точно по их меркам. Но так же, как у Уорта, эти вещи не могут стоить дешево: цена вечернего туалета будет примерно 60 тысяч долларов, костюма — 16 тысяч долларов, платья — от 26 до 100 тысяч долларов.

Каждый из Домов, выпускающих haute couture (кроме, пожалуй, таких гигантов, как Chanel и Christian Dior), имеет в среднем 150 постоянных клиенток, это не намного большее, чем у придворных портных в XVII веке.

Несмотря на то, что во всем мире найдется не более двух тысяч заказчиц, а основным доходом Домов по-прежнему будут парфюм, косметика, аксессуары и сумки, именно в этом союзе чистого творчества и индустрии — светлое будущее моды.

Профессионалы предсказывают два пути развития кутюра в XXI веке: первый — кутюрная линия станет лабораторией идей, манифестом и концептуальным высказыванием. Второй — это «возвращение к истокам»: работа с клиентками, создание для них гардероба, который будет украшать их во всех возможных жизненных ситуациях. Верим, haute couture не умрет!

Ольга Королева

Материалы
по теме