Самое прекрасное будущее

Поколения сменяют друг друга, в мир приходят новые люди, колесо жизни продолжает свой бег…

Нам не изменить естественный ход вещей, но изменить то, в каком мире будут жить новые поколения, мы можем. Вернее: можем только мы. Что оставим после себя? Что сохраним для будущего?

Всегда были те, кто придерживался идеи: «После нас хоть потоп». И всегда были те, кто старался изо всех сил, чтобы создать и сохранить лучшее — для нового человека.

На одной чаше весов — разрушенная Пальмира. На другой — восстановленный из пепла Петергоф. Которая перевесит?

Самое прекрасное будущее — то, в котором не разрушают. Ни памятники, ни души… Чтобы оно настало, нужно делать — уже сегодня. Возвращать утраченное, создавать новое, сохранять великое.

"Даная"

Рембрандт, 1636-1647 (фотограф В.С. Теребенин)

(с) Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

Июнь, 1985 год. В субботний день в Эрмитаже как всегда много посетителей, и в голландском зале особенно. Внезапно один из туристов выхватывает нож и бросается на «Данаю» Рембрандта. Удар, второй. Людей вокруг сковывает ужас. А злоумышленнику словно мало. Он достаёт банку и выплёскивает её содержимое на холст. В ней — серная кислота. Краска тотчас приходит в движение: пузырится, ползёт, капает на паркет… Тает прелестная улыбка Данаи. Бесценное полотно оказывается на краю гибели.

Сотрудники Эрмитажа переживали за картину как за живого человека. Бережно сняли и перенесли «Данаю». Несколько часов, следуя подробным инструкциям химиков, осторожно промывали водой — и остановили действие кислоты. Признанный душевнобольным, вандал был отправлен на лечение в психиатрическую клинику. А его безвинную жертву лечили совсем другие доктора — доктора наук и искусств, ведущие химики, реставраторы и искусствоведы Санкт-Петербурга и Москвы. Десятки рук прикоснулись к раненой «Данае», подарив ей своё тепло и мастерство. И «Даная» словно потянулась к ним навстречу. Реставраторов ждало откровение: в первые секунды от полного уничтожения картину спасла… она сама. Рембрандт использовал лучшие для своего времени грунт, масло и лак, не жалел красок, нанося их щедро и многослойно. Его манера письма буквально вдохнула жизнь в картину — и помогла её сохранить. А реставраторы залечили её раны.

«Даная» вернулась.

Аральское море

Посреди пустыни, заметаемые песком, стоят корабли… Это не начало фантастического романа. Это — фантастика реальности, в которой человек может высушить целое море. И вернуть его, когда поймёт, что совершил.

Оно было настоящим оазисом в среднеазиатской пустыне — полноводное, тёплое, редкого кобальтового оттенка. Аральское море. Забирая воду из рек, наполнявших его, орошая хлопковые и рисовые поля, люди не отдавали себе отчёта в том, к чему это приведёт. Каждый день море отступало на метр. Оно становилось всё меньше и меньше, пока не превратилось в собственную тень. Больше не гуляли по песчаному пляжу молодые влюблённые, не играли у воды дети, не плескалась в море рыба, и прибрежные города покинули люди. Погибло море. Погибло всё живое вокруг: водоросли, птицы, рыбы… Остались лишь солёные озерца, из последних сил борющиеся за жизнь. Казалось, катастрофа необратима.

В конце XX века учёные со всего мира, объединив силы, знания и опыт, занялись спасением уникального оазиса. Строительство дамбы, восстановление рыбных популяций, сооружение гидротехнических станций, внедрение инновационных систем, изучение близлежащих рек — все эти шаги постепенно, из года в год, возвращают Аральскому морю былое величие. Но этот путь только начался.

На берегах Аральского моря верят в легенду: в древние времена Арал умирал три раза, но всегда возрождался. А значит, он обязательно вернётся и теперь. Надо только ему помочь…

СЕРГЕЙ СОТНИКОВ

Ту-154 выполняет рейс из Мирного в Москву, когда над Республикой Коми у него отключается система электропитания. Самолёт нужно срочно сажать, иначе катастрофы не избежать…

На борту — 82 человека. Кругом — густые леса. Посадить самолёт в таких условиях невозможно: деревья пробьют топливные баки, и тогда — ни единого шанса выжить. Лётчики делают круг, в надежде заметить хотя бы поле. И тут внизу, как мираж, мелькает идеальная взлётно-посадочная полоса.

Лайнер благополучно садится. Кажется: это удача, случайность, что нашли такую площадку! Но это не случайность — это счастливое совпадение. Скоро экипаж и пассажиры узнают, кому обязаны своим чудесным спасением…

Сергей Сотников 12 лет ухаживал за списанной, забы- той, никому не нужной взлётно-посадочной полосой аэродрома Ижма. Аэродром давно расформировали, его начальника сократили. Но никто не смог «сократить» честь, совесть и любовь к своему делу. Каждый день Сергей Сотников приводит 1360‑метровую полосу в порядок: зимой расчищает снег, убирает за односельчанами мусор, вырубает прорастающий в стыках между плитами ивняк, не даёт оставлять на взлётке машины. С упорством делает свою работу — любимую работу, которую, до недавнего времени, все считали ненужной. До того времени, пока она не предотвратила трагедию.

Никто не просил его. Никто не платил ему денег. Он просто выполнял долг, который сам на себя возложил. Всю жизнь посвятив малой авиации, он не мог позволить разрушиться и погибнуть тому, что когда‑то создавалось с трудом и дерзновением. И знал, чувствовал, что полоса ещё может послужить на пользу людям. «Когда делаешь любимое дело, помогаешь, трудишься во благо людей — ты живешь»,— так говорит Сергей Сотников.

Человек, который спас 82 жизни.

ВИКТОР ФРАНКЛ

Страшнее разрушения памятников только разрушение человеческих душ. В то время, когда жизнь превращали в страдание, он дарил людям надежду.

Выдающийся психолог, создатель логотерапии, автор одной из важнейших книг XX столетия «Сказать жизни «Да!». Таким знают Виктора Франкла сегодня. В 1942–1945 годах он — заключённый без имени и прав, бросаемый судьбой из одного концлагеря в другой: Терезинштадт, Аушвиц, Тюркхайм.

У него отняли всё. Вначале забрали рукопись книги, над которой работал много лет. Затем — убили семью… Франкл не сломился. Ужасы лагерной жизни он воспринимал как испытание духовной стойкости. Тому же учил людей вокруг. Когда душу наполняет отчаяние, спасти её могут только простые ценности: доброта, понимание, ободрение, поддержка… Никогда не сдавайтесь,— вот что слышат от Франкла другие заключённые,— ищите свой смысл жизни и каждый миг думайте о высокой цели своего существования. Вашу духовную свободу никто не может у вас отнять! Простые и точные слова находят горячий отклик в измученных сердцах: стихает страх, отступает безысходность, просыпается воля к жизни, загорается надежда в глазах… Вера Франкла — вера в человека — объединяет учёных, психологов, социальных работников — таких же заключённых, как он. Вместе они помогают людям искать утраченный смысл жизни. И просто слушают. Слушают то, чем люди так хотят поделиться: воспоминаниями, кошмарами, мечтами. За годы, проведённые в лагерях, Виктор Франкл и его соратники предотвращают десятки самоубийств. Человеколюбие, проявленное в бесчеловечных условиях, сохраняет жизни. 

И спасает не одну душу…

ПЕТЕРГОФ

На подступах к Петергофу идут ожесточённые бои, а сотрудники музея не покидают его — они готовят к эвакуации бесценные экспонаты. Те сокровища, которые не удаётся отправить с эшелонами, укрывают в подземных тоннелях и гротах, зарывают в парке, лишь бы спасти от неминуемой гибели. Но всего не увезти и не спрятать…
Созданный с любовью и бережно хранимый на протяжении веков, Петергоф в годы Великой Отечественной войны чудовищно разрушен. Сгорел Большой дворец, опустел пьедестал фонтана «Самсон», чернеют обугленные деревья, молчат разрушенные фонтаны, весь парк пересекает противотанковый ров… Боль и отчаяние в глазах сотрудников музея, вернувшихся сюда в 1944 году. «От Петергофа сохранилось только небо»,— напишет поэт Ольга Берггольц. Возрождение Петергофа казалось почти немыслимым. Но как оставить его таким, как не попробовать вдохнуть в него новую жизнь? Сотни людей — местные жители, ленинградцы, работники музея, реставраторы, художники, архитекторы — объединяются, чтобы сделать невозможное. Не жалея сил, трудятся днями и ночами: чтобы снова зацвёл прекрасный сад, взмыли к облакам струи фонтанов, забилось живое сердце Петергофа… Нередко гремят взрывы, гибнут люди — фашисты, отступая, заминировали парк. Никто не опускает рук, никто не отступает, благодаря огромной любви и силе духа выигрывая и эту войну — войну за Прекрасное. Единый порыв сотни сердец, вклад каждого неравнодушного человека, становится залогом возрождения Петергофа.
Его вернули к жизни. И бережно передали нам.
Материалы
по теме